Инъекционные возможности в терапии патологии волос

Овчаренко Ю. С., Литус И.А., Исаева Я. А. Инъекционные возможности в терапии патологии волос. //Les Nouvelles Esthetiques Украина". – 2017. − №6(106). − стр. 72-76.

Инъекционные методы в трихологии сегодня приобретают популярность в комплексном лечении различных форм потери волос. И если внутриочаговые иньекции кортикостероидов являются первой линией терапии легких форм гнездной алопеции и некоторых лимфоцитарных рубцующихся алопеций, в лечении телоген эффлювиума, андрогенетической алопеции, инволюционной потери волос и себорейного дерматита недавно были предложены перспективные инъекционные композиции, с возможным использованием как адьювантного метода, так и в качестве таргетного этиопатогенетического воздействия. 

Классические техники поверхностного и глубокого наппажа, точечных инъекций или микропапул, а также техника депонирования традиционно используемые в трихологии сегодня дополнены использованием микронидлтерапии, фракционной мезотерпии и фармакопунктуры.

Исходя из предполагаемого влияния на высвобождение тромбоцитарных факторов роста, активацию стволовых клеток и избыточную экспрессию генов, связанных с ростом волос, в качестве нового лечения андрогенетической алопеции (АГА) предложено использовать микропунктурное воздейстие с помощью скальпроллера. Скальпроллер представляет собой барабан, на поверхности которого размещено около 200 микроиголок длиной 0,5-2,0 мм (в трихологии используют мезороллеры с длиной игл 0,5-1,0 мм). При прокатывании ролика по коже происходит ее перфорация с образованием множества микроканалов, по которым нанесенные препараты проникают в глубокие слои кожи. Микротравмы являются пусковым моментом для развития местной воспалительной реакции, сопровождающейся синтезом и секрецией множества биологически активных соединений, стимулирующих репаративные процессы, выработку коллагена и эластина. В результате микропунктурного воздействия наблюдается выраженная вазодилятация, способствующая нормализации трофики кожи головы. Рандомизированное исследование 100 мужчин с АГА легкой и умеренной степени тяжести показало, что эффективность совместного применения скальпроллера и лосьона миноксидила 5% в активации роста волос значительно превосходила эффективность применения только миноксидила. Несмотря на такие многообещающие результаты, использование микронидлтерапии в качестве метода лечения АГА требует подтверждения в ходе клинических исследований.

Фракционная мезотерапия представляет современный метод проведения процедур с множественными  микроинъекциями. Точно подобранное расстояние между иглами позволяет воздействовать на равномерно удаленные друг от друга микрозоны (принцип фракционности). В результате воздействия в зону микротравмы из окружающих тканей активируются дифференцировка стволовых клеток, повышается пролиферация фибробластов, высвобождаются факторы роста. При воздействии в зоны потери волос происходит мощная стимуляция роста волос за счет усиления васкуляризации, повышения обменных процессов и активности деления клеток дермальных сосочков, пролиферации матричных кератиноцитов волосяных фолликулов. Преимуществом фракционной мезотерапии можно считать значительное повышение абсорбции стимулирующих препаратов. 

Нанесение лечебных сывороток перед микроинъекциями и  сразу после их проведения приводит к столь  же активной абсорбции ингредиентов трансдермально, как это происходит при мезотерапевтическом введении. Но, в отличие от классической мезотерапии, глубина инъекций и расстояние между вколами при фракционной мезотерапии строго подобраны и постоянны с возможностью регуляции как глубины, так и скорости инъекций. Может использоваться для проведения плазмотерапии, в том числе в постоперационный период в донорской зоне после трансплантации волос. 

Фармакопунктура (или медикоментозная рефлексотерапия) совмещает в себе принципы гомеопатии, иглоукалывания и медикаментозной терапии. Она представляет собой введение лекарственных веществ в акупунктурные точки. Таким образом, эффект от стимуляции биологически активных зон синергируется за счет применения медикаментозных средств, направленных на этиопатогенетическую коррекцию. 

Использование биогенных стимуляторов и биопрепаратов на основе гидролизата плаценты методом фармакопунктуры является рекомендованным в лечении трихопатологий.

Волосяные фолликулы находятся на пересечении сложной нейроэндокринной и иммунной регуляции, обусловливающей как местное, так и системное влияние на организм многочисленных эндогенных и экзогенных факторов, генома и эпигенома. Известная нам информация, вероятно, составляет лишь малую толику того, что принесут будущие открытия. Повышение осведомленности в отношении различных сигнальных путей, участвующих в росте волос, может в дальнейшем привести к обнаружению новых целей медикаментозного воздействия. В исследованиях Botchkarev и соавт. было продемонстрировано, что переход из фазы телогена в анаген ассоциирован с активацией сигнальных путей Shh, Wnt/beta-catenin/ Lef-1 и Stat3. В фазе анагена в эпителии и мезенхиме активировано огромное число путей передачи сигнала и факторов роста (BMP, FGF, HGF, IGF, PDGF, SCF, Shh, Wnt), координированная активность которых необходима для формирования волоса. Стоит отметить, что одни и те же факторы могут оказывать совершенно противоположное действие на клетки в составе фолликула в разных фазах цикла. Современные исследования открыли огромный потенциал для разработки способов коррекции и управления циклом роста волос с помощью биологически активных веществ, факторов роста и гормонов и фактически совершили революцию в этом направлении.

К перспективным инъекционным ингредиентам и терапевтическим композициям для лечения трихопатологий можно отнести: рекомбинантные и аутологичные факторы роста, биогенные стимуляторы,  внутриочаговые кортикостероиды, аминокислоты, гиалуроновую кислоту и сукцинат натрия, а также клетки волосяного фолликула аутологичного происхождения.

Факторы роста

Факторы роста — связующее звено между экспрессией генов организма и окружающей средой — играют важную роль в регуляции жизни волосяного фолликула. В настоящее время установлено, что такие факторы, как EGF, TGF-β, IGF-1, HGF, KGF, VEGF задействованы в регуляции цикла роста волоса.

Важно отметить, что тонкие механизмы действия факторов роста до конца не изучены. Тем не менее, их использование, местно или подкожно, для стимулирования роста волос является многообещающим методом терапии.

В частности, тромбоцитарный фактор роста АА (РDGF-АА) улучшает индуктивную активность клеток дермального сосочка в комбинации с фактором роста фибробластов 2 (FGF-2). Инсулиноподобный фактор роста-1 (IGF-1) стимулирует пролиферацию циклических кератиноцитов Ki67+, а трансформирующий фактор роста-1 (TGF-1) защищает пролиферативный потенциал базальных кератиноцитов за счет ингибирования роста клеток и терминальной дифференциации. Сосудистый эндотелиальный фактор роста (VEGF) способствует ангиогенезу, а РDGF-ВВ является мощным фактором хемотаксиса для макрофагов и фибробластов, мигрирующих в область раневого процесса. РDGF-ВВ стимулирует эти клетки к выбросу эндогенных факторов роста, включая ТGF-1, что способствует неоколлагенезу. 

Предварительные исследования с использованием животных продемонстрировали положительные результаты. Была завершена фаза I двойного слепого клинического исследования для оценки безопасности и эффективности в стимулировании роста волос биоинженерной нерекомбинантной композиции на основе клеток человека, содержащей фоллистатин, фактор роста кератиноцитов (KGF) и фактор роста эндотелия сосудов (VEGF).  В исследовании приняли участие 26 человек с АГА, при этом ни у одного из них не было выявлено побочных эффектов после однократной интрадермальной инъекции. Через год сохранялся статистически достоверный прирост числа волос после одной инъекции. Еще одним перспективным препаратом является комбинация FGF-β, VEGF и IGF-1, получившая название «системный фактор роста». Проведено исследование с участием 112 пациентов в возрасте от 19 до 60 лет, которым системный фактор роста вводили с помощью микроинъекций в течение 6 мес с 2-4-недельным интервалом. Было выявлено увеличение количества волос на 9,85% и увеличение их толщины на 9,11% .

Действие факторов роста и модуляторов может быть направлено на: прерывание телогена (активация стволовых клеток); стимуляцию роста волоса (стимуляция пролиферации клеток матрикса); замедление дегенерации (ингибирование апоптоза); улучшение васкуляризации; сохранение специфической активности клеток дермального сосочка с использованием клеточных технологий. В настоящее время разработки новых препаратов ведутся в отношении рекомбинантных или аутологических паракринных стимуляторов роста, вырабатывающихся в норме в клетках дермального сосочка. Можно предположить, что именно данный отдел волосяного фолликула является основной терапевтической целью. Большие терапевтические возможности предполагает применение аутологичной плазмы, обогащенной тромбоцитами, как метода, опосредованно стимулирующего работу клеток дермального сосочка. Дермальный сосочек и соединительнотканная оболочка сформированы из тех же клеткок-предшественников, что и фибробласты, находящиеся в межфолликулярной дерме, однако их профиль экспрессии генов и биологические функции кардинально отличаются. Если межфолликулярные фибробласты способствуют росту и дифференцировке вышележащих эпителиальных клеток (кератиноцитов), то дермальный сосочек и соединительнотканная оболочка играют основную рель в регулировании роста волос.

Обогащенная тромбоцитами плазма (ОТП), выделенная из цельной крови, характеризуется наличием  факторов роста и стимулирующих медиаторов. ОТП - это аутологичный препарат тромбоцитов в концентрированной плазме, с концентрацией тромбоцитов, превышающей физиологическую. Активированные альфа-гранулы тромбоцитов вырабатывают многочисленные факторы роста, например: фоллистатин, фактор роста кератиноцитов (KGF) и фактор роста эндотелия сосудов (VEGF), эпидермальный фактор роста (ЕGF) и инсулиноподобный фактор роста (IGF). Эти факторы роста, по всей видимости, стимулируют пролиферацию и дифференцировку клеток. Было установлено, что обогащенная тромбоцитами плазма оказывает благоприятное воздействие при  костных трансплантациях, проводимых при челюстно-лицевой, ортопедической хирургии и кардиохирургии. В последнее время возрос интерес к применению ОТП в дерматологии, например, при регенерации тканей, заживлении ран, трансплантации жировой ткани и для омолаживающего воздействия на кожи. В последнее время высказываются предложения о применении ОТП в качестве нового метода лечения АГА.

Возможное влияние ОТП на рост волос изучалось в ходе исследований in vitro и in vivo у мышей. Фактические механизмы действия на волосяной фолликул остаются спорными: ОТП in vitro активирует пролиферацию клеток дермального сосочка и предотвращает апоптоз, провоцирующий увеличение уровня экспрессии Akt и Bcl-2. Кроме того, ОТП участвует в формировании волосяного эпителия и дифференцировке стволовых клеток в клетки волосяного фолликула. Увеличение уровня экспрессии FGR-7 приводит к продлению фазы анагена в цикле роста волос. 

В 2006 г Убель (Uebel) и соавт. сообщили о новом опыте применения ОТП в лечении АГА по мужскому типу. Авторы этого исследования продемонстрировали, что обработка фолликулярных единиц обогащенной тромбоцитами плазмой перед трансплантацией способствовала увеличению роста волос и их плотности. После этого исследования с целью изучения возможностей применения ОТП для лечения АГА было проведено несколько исследований. 

В 2009 г Сгесо и соавт. опубликовали результаты пилотного исследования по изучению эффекта непосредственного введения ОТП в кожу скальпа. В исследовании приняли участие 10 человек, оценка результатов проводилась через 4 и 8 месяцев после лечения. В группе пациентов, получавших ОТП, зафиксировано увеличение среднего диаметра стержней волос на 9,7% через 4 месяца и на 6,1% через 8 месяцев. В контрольной группе пациентов, не получавшей ОТП-терапию, наблюдалось уменьшение среднего диаметра стержней волос на 2,8% через 4 мес и на 3,5% через 8 мес.

E. Betsi и соавт в 2010 году было проведено пилотное исследование клинической эффективности инъекций ОТП при лечении алопеций. В исследовании участвовали 42 пациента — 8 женщин с диагнозом телоген эффлювиум и 34 мужчины с диагнозом АГА. Оценка результатов исследования до и после лечения проводилась с помощью теста натяжения волос и обзорных фотографий. После проведения ОТП-терапии отмечалось существенное уменьшение количества выпадающих волос, значительное увеличение объема и улучшение качества волос. Тогда же исследователи отметили, что более очевидные улучшения наблюдались у пациентов с анамнезом до двух лет; хуже были результаты у мужчин с 6-7-й стадией облысения по шкале Гамильтона-Норвуда.

В 2016 Рамон Гримальт и соавт. сообщили о результатах проводимого рандомизированного плацебо-контролируемого двойного слепого исследование у 25 пациентов с АГА. Волосистая часть пациентов была разделена на две части: в одну вводились инъекции обогащенной тромбоцитами плазмы, в другую – плацебо. Каждый пациент в общей сложности проходил три курса лечения ОТП с интервалом в 1 месяц. Через шесть месяцев после первого курса лечения отмечалась значительное изменение среднего количества анагенных волос, телогенных волос, плотности волос и плотности терминальных волос по сравнению с исходным уровнем. Также было установлено, что обогащенная тромбоцитами плазма увеличивает плотность волос по сравнению с контрольной стороной. Впервые авторам удалось обнаружить взаимосвязь между количеством анагенных волос и возрастом пациентов > 40 лет, началом АГА ≥25 лет, плотностью волос и мужским полом, возрастом ≤40 лет, положительной семейной историей АГА и продолжительностью заболевания > 10 лет. Авторы пришли к выводу, что применение ОТП оказало положительное влияние на состояние АГА и может рассматриваться в качестве адъювантной терапии для лечения этого заболевания.

Однако, опубликованные результаты лишь небольшого числа клинических испытаний эффективности ОТП для роста волос не могут считаться объективными. Кроме того, отсутствует опубликованный согласованный протокол для стандартного применения ОТП, а применение факторов роста и стимуляторов экспрессии их генов по-прежнему требует сравнительной оценки с препаратами, одобренными для лечения волос. Несмотря на отсутствие доказанной эффективности и официальных показаний к применению ОТП, этот метод завоевывает популярность как у трихологов, так и у пациентов. Суммируя мнения разных авторов отмечается положительный эффект в случаях телоген эффлювиума и начальных стадий АГА ввиду пусть даже незначительного, но, все таки опыта лечении данных состояний с помощью ОТП. Учитывая наш опыт использования этой методики, лучшими кандидатами для применения ОТП являются мужчины с АГА до 4-й стадии по шкале Гамильтона-Норвуда и женщины с 1-2-й стадией типовой потери волос по шкале Людвига. Для получения более выраженного эффекта требуется несколько сессий ОТП с интервалом 6 месяцев, каждая сессия может включать от 3 до 6 процедур с интервалом 1 месяц. Применение ОТП оказывает положительное влияние на состояние АГА и может использоваться с одобренными методами лечения этого заболевания, в комплексе с которыми демонстрирует синергизм действия.  Применение этого метода при других формах потери волос носит экспериментальный характер, имеет недостаточную исследовательскую базу и пока не может рекомендоваться в качестве метода лечения широкому кругу врачей. Скорее всего, в будущем метод будет совершенствоваться для достижения наилучших результатов в лечении и минимизации возможных побочных эффектов, а также будет уточнен и согласован протокол для стандартного применения ОТП.

Регуляторные пептиды

Опираясь на более чем 30-летний опыт применения пептидных биорегуляторов в медицине, современные подходы в лечении трихопатологий могут быть успешно дополнены посредством использования средств на основе физиологических регуляторных пептидов. 

Известно, что инволюция иммунной, эндокринной и нервной регуляторных систем является основным проявлением старения. Возрастные изменения в данных системах подчиняются общим законам старения организма, но имеют свои особенности, обусловленные структурно-функциональной спецификой их органов. На клеточном уровне данный процесс проявляется в нарушении синтеза и секреции многих сигнальных молекул и прежде всего пептидов. При старении наблюдается резкое снижение синтеза многих регуляторных пептидов с потерей чувствительности к ним клеток-мишеней.

Эндогенные пептиды участвуют в регуляции процессов дифференцировки и пролиферации клеток, изменяя функциональную активность генома и процессы синтеза белка в зависимости от состояния многоклеточной системы.

Пептидные регуляторы являются многофункциональными. Они способны воздействовать как на дифференцированные клетки взрослого организма, запуская пролиферацию клеток и поддерживая при этом тканевую специфичность, так и на полипотентные эмбриональные клетки, индуцируя тканеспецифическую дифференцировку. Активность пептидных препаратов является тканеспецифической, но форма ее проявления — пролиферация или дифференцировка клеток — зависит от функционального состояния биосистемы, на которую оказывается воздействие.

В настоящее время совокупность регуляторных пептидов рассматривают как саморегулирующуюся систему, обеспечивающую гомеостаз организма за счет способности индуцировать или ингибировать синтез других пептидов. По данным ряда авторов, экзогенное введение регуляторных пептидов или их эндогенный выброс ведет к высвобождению других пептидов, для которых исходный пептид служит индуктором. В свою очередь последние являются индукторами выхода следующей группы пептидов и так далее. Таким образом, в основу функционирования биологической регуляции положен принцип регуляторного пептидного каскада. Следовательно, эффекты от применения пептидов могут наступать спустя некоторое время и сохраняться достаточно долго. С возрастом происходит снижение синтеза и секреции регуляторных пептидов, а также ослабление чувствительности к ним клеток-мишеней. Нарушение пептидной регуляции снижает резистентность клеток и тканей организма к дестабилизирующим факторам как внешней, так и внутренней среды. В связи с этим дисбаланс пептидной регуляции может являться одним из механизмов возрастной инволюции органов и тканей, ускоренного старения и развития ряда заболеваний. Как известно, большинство экспертов рассматривают АГА как органоспецифическое ускоренное старение с повышенной чувствительностью фибробластов волосяных фолликулов к оксидативному стрессу, что делает использование препаратов на основе регуляторных пептидов актуальным как при типовой потере волос, так и при признаках инволюционной алопеции.

На сегодняшний день известно огромное количество регуляторных пептидов. Представлена детальная информация о более чем 300 биологически активных пептидах и их аналогах. Это дает основание полагать, что регуляторные пептиды играют ключевую роль в поддержании гомеостаза, и именно они в первую очередь определяют основные параметры реакций организма на разнообразные воздействия. Обладая выраженным геропротекторным действием, пептидные биорегуляторы показаны при заболеваниях, которые обусловлены ускоренным старением. 

Процессы клеточного обновления включают три составляющих: дифференциацию (хемокин СХСП 2), пролиферацию (транскрипционный фактор №67) и апоптоз (транскрипционный фактор р53). Известно, что с возрастом баланс между этими тремя характеристиками функциональной активности клеток смещается в сторону снижения пролиферации и дифференциации и усиления апоптоза, что наблюдается практически во всех тканях организма. Механизм действия коротких пептидов заключается в регуляции экспрессии генов и синтеза белков. Эти пептиды стимулируют пролиферацию, дифференциацию и подавляют апоптоз клеток, что приводит к восстановлению функций различных органов.

Проведено изучение действия мезоинъекционного препарата (Meso-Warton Р199™) на культуры дермальных фибробластов, моделирующих состояние клеток в (зрелой) стареющей коже. При культивировании фибробластов Р18 с исследуемым препаратом происходит формирование сфероидов, по срокам сопоставимое с формированием сфероидов и молодых фибробластов Р4. Присутствие в ростовой среде препарата стимулирует «омоложение» клеток и последующее восстановление мезенхимо-эпителиальной пластичности культивированных фибробластов за счет восстановленной способности синтезировать в достаточном для установления межклеточных контактов количестве компонентов внеклеточного матрикса (фибронектина и коллагенов), что влияет на способность формировать сфероиды. Культивирование образовавшихся сфероидов с препаратом стимулирует экспрессию эластина, коллагена IV типа, фибронектина, белка внеклеточного матрикса, а поверхностные клетки активно экспрессируют цитокератин 19.

Аминокислоты

Нормальное снабжение, потребление и транспорт белков, энергии, микроэлементов, а также витаминов имеют принципиальное значение для тканей с такой высокой активностью биосинтеза, как, волосяной фолликул. Поскольку стержень волоса состоит почти полностью из белка, белковая составляющая рациона является критически необходимой для производства нормального здорового волоса. Скорость митоза восприимчива к энергетической ценности рациона, обеспечиваемой главным образом углеводами, сберегаемыми в виде гликогена в наружном корневом влагалище фолликула. Наконец, достаточный запас витаминов и микроэлементов необходим для биосинтеза и энергетического метаболизма фолликула. Нехватка белка и низкая энергетическая ценность рациона приводят к дефициту незаменимых аминокислот, микроэлементов и витаминов, что может спровоцировать нарушение роста и пигментации волос. Влияние питания на рост волос оценивалось в ходе наблюдений врожденных нарушений обмена веществ, нутриентных недостаточностей и в ходе исследований применения пищевых добавок у животных и человека. В мире накоплен достаточный позитивный опыт изучения и терапевтического применения препаратов, содержащих АК. Аминокислотные смеси все шире используются в качестве высокоэффективных и малотоксичных препаратов коррекции гипопротеинемий различного происхождения, стимуляции компенсаторно-адаптационных процессов, требующих активации белкового анаболизма. Фармакологические эффекты аминокислотных препаратов обусловлены активацией обменных процессов в организме, уменьшением степени расщепления внутренних белков и пополнением пула необходимых промежуточных продуктов. Серосодержащие аминокислоты способны выступать в роли своеобразного строительного материала для структурных компонентов волоса и обеспечивать энергетическое сопровождение процессов синтеза специфических цитокератинов. По нашему мнению использование аминокислотных трихомезококтейлей может быть рекомендовано в комплексном лечении острых и хронических форм телоген эффлювиума, особенно дефицитного генеза. 

Синергизм гиалуроновой кислоты и сукцината натрия

Клинический и исследовательский прогресс помог разъяснить некоторые патогенные этапы, приводящие к андрогенетическому выпадению волос. Помимо андрогенов и генетического дисбаланса, предполагается участие дополнительных патогенных факторов, микробной флоры, эндогенных и экзогенных стрессов, микровоспаления и, возможно, иных. И хотя очевидно будут выявлены и другие потенциальные факторы, при рассмотрении биологических условий, способствующих андрогенетической алопеции, необходимо учитывать и индивидуальное разнообразие возбудителей, а также последовательность событий или сочетание факторов. До сих пор влияние окислительного стресса, воспалительного компонента и формирующегося фиброза не были рассмотрены в протоколах лечения андрогенетической алопеции. Тщательный анализ молекулярных элементов управления обусловленной иммунной системой физиологической дегенерации волосяного фолликула путем апоптоз-опосредованной гибели органа, поможет понять, как остановить прогрессирование некоторых форм постоянного облысения, которые при использовании современных методов лечения могут быть приостановлены только частично. Это относится и к дальнейшим исследованиям андрогенетической алопеции с воспалительными процессами и фиброзом.

Ограниченные возможности пересадки волос, скромные показатели эффективности лечения андрогенетической алопеции финастеридом и миноксидилом, говорят о необходимости учесть и другие патогенные пути. По данным гистологических исследований биопсий волосистой части головы миниатюризация терминальных волос часто сопровождается перифолликулярной лимфоцитарной инфильтрацией и в конечном итоге фиброзом. Таким образом, можно предположить, что роль этого микроскопического фолликулярного воспаления, вызывающего фиброз под укороченным лысеющим фолликулом не была оценена должным образом, хотя вполне вероятно, что оно препятствует обновлению терминального ВФ.

Противовоспалительные средства, антиоксиданты и антифиброзанты не входят в стандарты лечения андрогенетической алопеции. Однако, возникает предположение - не будет ли их дополнительное применение являться фактором улучшающим ответ пациентов на терапию.

Таким образом, традиционная терапия в синергизме с опосредованным влиянием на триггерные факторы АГА являются этиопатогенетически обоснованными. По нашему мнению, перспективным подходом в этой области является применение препарата Предермаль, содержащий в своем составе 0,55% гиалуроновую кистоту и 1,6% сукцинат натрия. Открытие многогранной биологической роли янтарной и гиалуроновой кислот повысило интерес к изучению этих перспективних соединений. Янтарная кислота и ее соли (сукцинаты) относятся к внутриклеточным метаболитам. Оказывая влияние на цикл Кребса, она способствует снижению образования пирувата и лактата, появляющихся в условиях кислородной недостаточности (гипоксии), переводя энергетический обмен на более экономный путь. Согласно проведенным исследованиям, янтарная кислота нормализует уровень медиаторов воспаления гистамина и серотонина, повышает микроциркуляцию в органах и тканях без изменения системной гемодинамики. Установлено, что вводимый извне сукцинат оказывает умеренное антигипоксическое действие, улучшая акцепцию циркулирующего кислорода и повышая устойчивость клеток к гипоксии. В процессе катаболизма янтарной кислоты происходит утилизация других органических кислот, что способствует восстановлению кислотно-щелочного баланса и обеспечивает профилактику развития воспалительного ацидоза, например, после избыточной инсоляции. Нормализующее действие сукцината в отношении клеточного энергетического обмена показано в экспериментальных исследованиях на стареющих животных. Используемая в составе препарата Предермаль высокомолекулярная гиалуроновая кислота способствует гидратации и подавлению неконтролируемого ангиогенеза, продукции цитокина IL-1b, простагландина Е2, оказывает иммуносупрессивное действие и детоксикацию,  улучшает дренаж. Уникальная комбинация активных ингредиентов дополнят друг друга, добавление сукцината натрия усиливает способность гиалуроновой кислоты стимулировать метаболические процессы. Такой комбинированный препарат рекомендуют для коррекции рубцовоизмененной ткани, в том числе стрий, а также признаков фото- и хроностарения кожи. Эффективность перечисленных компонентов в геропротекции подтверждена клинически и имеет серьезную научную базу. Таким образом, синергизм выраженного антиоксидантного действия гиалуронувой кислоты и сукцината натрия изменяет внутриклеточные окислительно-восстановительные процессы в клетках, снижая тем самым восприимчивость рецепторного аппарата клеток к негативным влияниям внешней среды. В исследованиях продемонстрировано, что янтарная кислота подавляет воспаление путем нормализации уровня медиаторов воспаления гистамина и серотонина, стимулирует экстрацеллюлярный матрикс белков. Метаболическое действие янтарной кислоты связано со стимуляцией синтеза белка и ускорения регенерации поврежденных клеток ^[25], что оказывает доминирующее значение при восстановлении ВФ. Важной является способность янтарной кислоты к капилляропротекции, улучшая микроциркуляцию крови. 

Учитывая фармакологические свойства, метаболическую активность и весомую доказательную базу применения препарата Предермаль, мы включили его в комплексную терапию пациентов с АГА.

Материалы и методы. Целью нашей работы было изучение эффективности, переносимости применения препарата Предермал в комплексном лечении АГА у женщин. В клинике «Институт трихологии» под нашим наблюдением находилось 20 женщин в возрасте от 20 до 55 лет, у которых была диагностирована АГА I-III стадии по Людвигу. 

Критериями исключения были острые органические заболевания на момент наблюдения, чувствительность к компонентам препарата, предыдущий прием медикаментов с потенциальным эффектом активизации роста волос. Всем больным до и после лечения проводились следующие исследования: дерматологический осмотр и изучение анамнеза основного заболевания; трихоскопическая диагностика с использованием специальной камеры ARAMO (Республика Корея) c увеличением линзы х60, фототрихограмма с помощью специализированной диагностической программы TrichoSciencePro©, а также цифровая фотодокументация (Nikon D70). 

У пациенток отмечалось типовое поредение волос; микроскопия корней волос показала их характерную миниатюризацию; в отличие от показателей в затылочной зоне, в андрогензависимых зонах наблюдался анизотрихоз, желтые точки, количество истонченных волос было увеличено (в среднем более 20%); также наблюдалось увеличение доли телогенных волос (в среднем до 33%); тест натяжения волос был слабо-положительным и определялся в лобно-теменной зоне волосистой части головы у 11 из 20 больных, в отличие от затылочной зоны.

Для оценки эффективности включения препарата Предермаль в комплексную терапию АГА все пациентки были рандомизированы по возрасту, давности и степени тяжести заболевания на две сопоставимые группы. В I-ю группу наблюдения вошли 10 пациенток, которые получали 2% топический миноксидил по 1мл дважды в день. При этом учитывались факторы, способные повлиять на эффективность лечения и возможное развитие рецидивов: клинические особенности АГА, возраст больных. Производилась  оценка факторов, необходимых для выбора правильной тактики лечения, выяснялось наличие сопутствующих заболеваний, возможность осложнений после лечения. II-й группе пациенток (10 человек) был назначен 2% топический миноксидил по 1мл дважды в день, а также в комплексную терапию был включен препарат Предермаль, состоящий из 0,55% гиалуроновой кислоты и 1,6% сукцината натрия. Препарат Предермаль вводили пациентам в 1 раз в 14 дней в течение 12 недель. Сессия 6 процедур. Использовалась техника срединного наппажа. Инъекции проводились по условным линиям, разделяющим область лечения на квадраты площадью 1см x 1см, дополнительно выходя за периметр этой зоны на 1,5 см.

Результаты исследования

Контрольное исследование проводилось через 12 недель после начала леpДанное 12-недельное исследование показало, что группа терапии препаратом Предермаль вместе с миноксидилом статистически превосходила группу лечения миноксидилом в стимулировании роста волос у женщин с АГА по всем основным критериям. 

По субъективной оценке, наибольшая удовлетворенность проведенным лечением отмечена среди пациентов II-й группы. Субъективно после комплексного лечения миноксидилом в сочетании с препаратом Предермаль снижение выпадения отмечали 8 человек, улучшение внешнего вида – 10 человек, увеличение скорости роста – 7 человек, кроме того, 6 человек наблюдали общее улучшение состояния кожных покровов (снижение болезненности и сальности кожи волосистой части головы). Все пациенты II-й группы отметили хорошую переносимость и практически полное отсутствие побочных реакций. Сравнительные макрофотографии показывают приемлемые косметические результаты лечения препаратом. Тест натяжения волос у 100% пациентов II группы – отрицательный. Ни в одном случае не зафиксировано раздражения кожи. Наши наблюдения показали эффективность и безопасность препарата Предермаль в комплексной коррекции АГА у женщин. Для улучшения и сохранения результата комплексную терапию рекомендуется продолжать до 6 месяцев в поддерживающем режиме 1 инъекционной процедурой 1 раз в месяц.  Предложенный комплексный подход в лечении АГА у женщин, сочетающий традиционную терапию с использованием препарата гиалуроновой кислоты и сукцината натрия, показавший свою эффективность и безопасность.

Дутастерид в мезотерапии

В ходе недавнего исследования у 126 пациенток изучалась эффективность местных инъекций дуастерида в лечении облысения по женскому типу (6). Комбинация 0,5 мг дутастерида, 20 мг биотина, 200 мг пиридоксина и 2 мл раствора 500 мг D-пантенола вводилась в область макушки подкожно методом мезотерапии. Инъекции повторяли еженедельно в течение 8 недель, затем через каждые 2 недели в течение 4 недель, на 16-й неделе проводили последний сеанс. Было установлено, что через 18 недель после начала лечения (по сравнению с группой контроля, получавшей физиологический раствор) такой метод оказал положительное влияние на рост волос у женщин с облысением по женскому типу. На 18-й неделе у 62,8% больных отмечено зафиксированное на фотографиях улучшение, увеличение диаметра волос и уменьшение их выпадения.

Аналоги простагландинов

Аналоги простагландинов (АПГ), например латанопрост и биматопрост, являются препаратами местного применения для лечения глаукомы и внутриглазной гипертензии. Позже было установлено, что это вещества способствуют росту ресниц и пигментации. Механизм действия на возобновление роста волос предположительно заключается в стимуляции кожного сосочка, приводящей к активации перехода телогеновых волос в фазу анагена (7). Данных о применении АПГ для лечения женской АГА на сегодняшний день нет. Лечение 59-летней пациентки с облысением по женскому типу инъекциями в кожу головы биматопроста 0,03% раз в неделю в течение 12 недель, а затем раз в две недели в течение 4 недель оказалось безрезультатным (8).

Внутриочаговые кортикостероиды 

Для взрослых пациентов с легкой формой гнездной алопеции внутриочаговое введение кортикостероидов (предпочтительно триамцинолона ацетонид) считается терапией первой линии. Каждые 4–6 недель триамцинолона ацетонид в виде множественных внутрикожных инъекций с интервалом в 0,5–1 см по 0,1 мл вводится иглой 30 калибра длиной 0,5 дюйма. Препарат может использоваться в концентрации от 2,5 до 10 мг/мл, однако мы рекомендуем концентрацию 5 мг/мл и 2,5 мг/мл для кожи волосистой части головы и лица соответственно. Максимальная доза триамцинолона ацетонида за сеанс должна составлять 20 мг. Чтобы уменьшить болевые ощущения от инъекций, до начала процедуры может применяться дополнительный местный анестетик в виде крема. Это особенно актуально при терапии пациентов детского возраста. При отсутствии улучшения через 6 месяцев после начала лечения внутриочаговое введение кортикостероидов должно быть прекращено. Побочные эффекты включают переходную атрофию и телеангиэктазию, которых можно избежать, уменьшив объем препарата и количество инъекций на участке, а также избегая неглубоких (внутриэпидермальных) инъекций.

Биологические препараты на основе гидролизата плаценты

Клинический опыт применения органотерапии насчитывает не одно тысячелетие. Многие поколения ученых стремились к созданию лекарственных средств из органов, тканей и выделений животных или человека, предполагая наличие в них эндогенных биологически активных веществ, способствующих защите организма от болезней и старости. Во все времена ученые пытались разгадать и обосновать причину целебного действия препаратов, полученных из аллогенных и ксеногенных органов и тканей. Известны работы Теофила Броде (1722–1776 гг.), Клода Бернара (1813–1878 гг.), Аддисона (1793–1860 гг.), Броуна-Секара (1817–1894 гг.). Основоположником научной органотерапии принято считать французского физиолога Броуна Секара, который в возрасте 72 лет испытал на себе стимулирующее действие некоторых органопрепаратов. Он предложил использовать препараты на основе эмульсии семенных желез собак и морских свинок в качестве «средства против старости». Родоначальником клеточной терапии с использованием биологически активных препаратов эмбрионального, фетального и плацентарного происхождения на территории постсоветского пространства по праву можно считать коллектив Харьковского Института проблем криобиологии и криомедицины НАН Украины под руководством академика В.И. Грищенко. Сегодня эта направление получило второе рождение и завоевывает все большую популярность в разных отраслях медицины. 

Как было сказано выше, в последние годы для коррекции возрастных изменений стали активно разрабатываться биорепаранты, содержащие факторы роста клеток — соединения пептидной природы с молекулярной массой порядка 100 кДа, которые индуцируют синтез ДНК, регулируют пролиферацию, функциональную активность клеток, модулируют их подвижность. Повышение интенсивности регенераторных процессов — одна из основных задач в решении проблем инволюции волосяного фолликула. Открытие роли факторов роста в процессах регенерации волос вызвало активный интерес к применению препаратов плаценты человека и животных в лечении типовой потери волос, инволюционной алопеции и раннего поседения.

Плацента — орган, содержащий более 100 высокоактивных растворимых биологических соединений, которые влияют на скорость обновления эпидермиса и коллагена кожи, в том числе практически все необходимые для регенерации кожи факторы роста. Лечебные и омолаживающие свойства плаценты известны с древних времен, особенно высоко они ценились и ценятся в восточной медицине, где плацента используется намного шире, чем в традиционной западной терапии. Сегодняшней меккой регенеративной медицины считается Япония, в которой принят Закон «О безопасности регенеративной медицины, а применение биоактивных препаратов исторически носит массовый характер. Плацентарные средства показали высокий терапевтический эффект при лечении лучевой болезни у людей, переживших трагедию в Хиросиме и Нагасаки. Тем не менее, существуют вопросы об использовании плаценты, главные из них касаются правовой стороны производства и применения таких препаратов, их безопасности (микробного и вирусного загрязнения, аллергенности и т. п.). Использование человеческих клеток и тканей в парфюмерной и косметической продукции в Европе запрещено, однако, законодательная база в этой области в настоящее время находится в стадии формирования.

Таблица 1. Динамика показателей основных морфометрических параметров волос у пациентов I и II группы до и после лечения

Перспективность использования регенеративных свойств плаценты в косметологии, трихологии и геронтологии очевидна. Но ее использование до недавнего времени оставалось проблематичным из за нерешенности таких задач, как разработка способа экстрагирования с сохранением активных свойств факторов роста и метода целенаправленной доставки полученного экстракта плаценты в кожу. Однако, новая технология производственной переработки плаценты, включающая методы ферментативного экстрагирования и молекулярного фракционирования, предусматривает тонкую очистку биологического материала, фильтрацию высокомолекулярных белков и гормонов. Специфическое маркирование позволяет выделить, сохранить в активном состоянии и сконцентрировать факторы роста, цитокины и весь спектр биологически активных веществ. 

Активные ингредиенты плаценты человека и механизмы ее воздействия на кожу и волосы обусловлены наличием: 11 клеточных факторов роста, в том числе эпидермальный фактор роста EGF, фактор роста фибробластов FGF, колониестимулирующий фактор CSF, инсулиноподобный фактор роста 1 IGF 1, фактор роста нервов NGF, трансформирующий фактор роста бета TGF β и другие; комплекса интерлейкинов (IL1 — IL6, IL8, IL10, IL12); 18 аминокислот в L конфигурации; около ста ферментов, в том числе антиоксидантной защиты; витамины B1, B2, B6, B12, C, D, E; более 40 минералов (цинк, сера, кобальт, фосфор и др.). Сложный природный состав плацентарного мезопрепарата обуславливает его комплексное влияние на все патогенетические звенья старения кожи и волос и позволяет не только инициировать пролиферацию клеток, но и поддерживать их функциональную активность за счет широкого спектра биологически активных соединений. 

Мезотерапевтическиие препараты гидролизата плаценты — инновация в плацентарной терапии кожи и волос. В мире для замедления старения организма человека уже более 50 лет применяется геропротектор с клинически доказанной эффективностью, представляющий собой гидролизат плаценты человека. Препарат предназначен для внутривенного капельного введения, оказывает гепатопротекторное действие, осуществляет детоксикацию, иммуномодуляцию, общую ревитализацию организма. Следует подчеркнуть, что речь идет именно о гидролизате плаценты, который не содержит ни непосредственно клеток плаценты, ни собственно плацентарной ткани; гидролизат — это клеточное содержимое: аминокислоты, пептиды, витамины и пр. Безопасность обеспечивается многоступенчатой переработкой, очисткой плаценты и строгим поэтапным контролем. 

Было замечено, что после курса лечения пациентой пациенты отмечали не только улучшение самочувствия, повышение устойчивости к физическим нагрузкам, нормализацию настроения, но и явные положительные изменения состояния кожи и волос. Что и стало почвой для создания на основе запатентованного гидролизата плаценты человека новых препаратов с целью коррекции и профилактики инволюционных изменений кожи и волос для инъекционного мезотерапевтического применения. Молекулярный уровень компонентов гидролизата плаценты был доведен до 100 000–200 000 Да. Такая низкая молекулярная масса активных компонентов обеспечивает оптимальную фармакокинетику препарата при его внутрикожном введении. Все это определяет высокую биодоступность компонентов препарата, их совместимость с тканями организма человека и клиническую эффективность, а мезотерапевтический метод обеспечивает доставку препарата непосредственно в проблемную зону, создание максимальной концентрации вещества в нужном месте.

Опубликованные в мировой литературе данные свидетельствуют, что с применением гидролизата плаценты ассоциированы: стимуляция пролиферации клеток и активизацию их синтетической активности; поддержание оптимального равновесия среди представителей дифферона фибробластов, регуляция процессов неоколлагеногенеза, синтеза гликозаминогликанов; нормализация процессов кератинизации, восстановление эпидермального барьера; неоангиогенез и активизация микроциркуляции в коже; нормализация работы иммунокомпетентных клеток, восстановление местного иммунитета; оптимизация процессов меланогенеза; обеспечение антиоксидантной защиты; нормализация тканевого дыхания; регуляция апоптоза.

В заключение необходимо подчеркнуть: несмотря на то, что плацента доказывает свои высокие лечебные и омолаживающие свойства уже не одно столетие, только применение высокоочищенных, сертифицированных препаратов авторитетных производителей гарантирует безопасность и высокую эффективность anti age терапии и может быть рекомендована в комплексной терапии инволюционной потери волос и пигмента, хронического или острого телоген эффлювиума токсического или психоэмоционального генеза, себорейного дерматита, а также андрогенетической алопеции. Рекомендованный курс лечения составляет 10 процедур с интервалом 1 раз в неделю в дозировке 2-4 мл на процедуру. Препараты на основе гидролизата плаценты имеют особенности введения, для лечения выпадения волос и заболеваний волосистой части головы применяется внутрикожное, подкожное введение, однако, по нашему мнению, максимальный синергизм действия подобные биорепаранты показывают в использовании методом фармакопунктуры. 

Терапевтические стратегии будущего - использование аутологичных клеток волосяного фолликула

Как было показано ранее, одной из любопытнейших особенностей дермального сосочка и дермальной оболочки является то, что они контролируют рост волос во взрослой коже. В течение всей продолжительности жизни волосяные фолликулы проходят через циклы роста: анаген, катаген и телоген, и именно сигналы, поступающие от дермального сосочка и дермальной оболочки, являются основополагающим условием прохождения через все эти этапы цикла. Возможно, еще более интересным является тот факт, что и дермальный сосочек и дермальная оболочка демонстрируют аналогичные свойства и в условиях ex vivo. При выделении этих мезенхимных тканей из фолликулов волос (и грызунов, и человека) и пересадке на безволосую кожу или инактивированные фолликулы, данные ткани могут стимулировать в реципиентном эпителии рост новых волосяных фолликулов и волокон. 

В декабре 2010 года на основе результатов описанных доклинических исследований компанией RepliCel запущено первое клиническое испытание фазы I / IIa у человека по разработке клеточной терапии для лечения типовой потери волос, методом инъекции аутологичных клеток волосяного фолликула. Целью исследования явилось создание безопасного метода лечения типовой потери волос длительного действия, подходящего для женщин и у мужчин и замена достаточно инвазивной трансплантации волос малоинвазивными инъекциями. Клиническое исследование фазы I/IIa  (TS001-2009) по изучению безопасности применения аутологичных чашеобразных клеток дермальной оболочки волосяного фолликула человека в лечении андрогенетической алопеции (clinicaltrials.gov: NCT01286649) успешно завершено 6 мая 2011 года. Местом проведения исследования был Национальный научно-исследовательский институт кожно-венерических заболеваний в Грузии под руководством профессора Нино Лордкипанидзе. Следующий этап этого захватывающего клинического исследования терапии клетками дермальной оболочки по изучению эффективности запланирован в Университетской клинике Японии в начале 2016 года. В качестве специализированной лаборатории будет выступать компания Shiseido.  

Таким образом, отдельные типы мезенхимных клеток фолликула после их трансплантации в безволосую кожу могут активировать рост новых волос. И хотя такая процедура теоретически может считаться аутологичной клеточной терапией, волосяной фолликул обладает иммунной привилегией, и клетки дермальной оболочки в гомотрансплантатах, как известно, не отторгаются и вызывают рост волос. Иммунная привилегия фолликула предположительно объясняется фактическим отсутствием в нем антигенов главного комплекса гистосовместимости (MHC) класса I и II, вследствие чего клетки дермального сосочка и оболочки по сравнению с другими типами клеток обладают значительно большими преимуществами в части использования в аллогенных клеточных препаратах.

Несмотря на роль, которую клетки сосочка и оболочки играют в цикле роста волосяного фолликула и развитии кожи, они также обладают другими малоизученными особенностями, которые представляют интерес для регенеративной медицины. Клетки дермальной оболочки в изобилии вырабатывают коллаген I, в связи с чем компания RepliCel Life Sciences в настоящее время проводит исследование фазы I / II применения аутологичных клеток дермальной оболочки, выделенных из волосяных фолликулов, для лечения хронического ахиллотендинита у 28 пациентов (клиническое исследование № NCT02330146). На момент написания этой главы результаты эффективности клеток дермальной оболочки в восстановлении сухожилий еще не были получены, однако предыдущие исследования с использованием фибробластов кожи продемонстрировали их эффективность.

И популяции клеток дермального сосочка, и популяции клеток дермальной оболочки при выделении из фолликула и выращивании в культуре клеток обладают свойствами мультипотентности. Известно, что эти клетки, полученные из волосяных фолликулов, в условиях in vitro способны дифференцироваться в клетки нескольких других мезенхимных линий, в частности, в остеобласты, адипоциты, контрактильные гладкомышечные клетки и хондроциты. С учетом иммуногенных свойств клеток дермального сосочка и дермальной оболочки в сочетании с их мультипотентностью и доступностью они представляют собой источник клеток, которые могут использоваться в таких областях, как регенерация тканей сердца или замена костей и хрящей при восстановлении суставов.

Резюме

Факторы роста и биологически активные вещества все более активно используются на практике в трихологии. Однако, несмотря на уже почти готовые технологические решения и хорошее фундаментальное обоснование, данные подходы требуют тщательного изучения отсроченных последствий длительного применения веществ, оказывающих весьма интенсивное действие на все основные параметры клеточного гомеостаза: рост, миграцию, апоптоз и дифференцировку. Стоит удостовериться, что такое жесткое вмешательство в сеть межклеточных и внутриклеточных процессов не вызовет нежелательных явлений. Тем не менее, при разумном и обоснованном применении эти подходы имеют очень хорошие перспективы.

Ключевые ссылки

1. Трихология / А. Злотогорский, Д. Шапиро [и др.]; под ред. А. Литуса; пер. с англ. Ю. Овчаренко. – К.: Рудь, 2016. – 256 с., ил.
2. Ralph M. Trüeb. Desmond J. Tobin (Eds.) Aging Hair — Springer, 2010. — 270 p. 
3. Sperling LC, Lupton GP (1995) Histopathology of nonscarring alopecia. J Cutan Pathol:97–114
4. Jaworsky C, Kligman AM, Murphy GF (1992) Characterisation of inflammatory infiltrates in male pattern alopecia: implication for pathogenesis. Br J Dermatol 127: 239–246
5. Philpott MP, Sander DA, Bowen J, Kealey T (1996) Effects of interleukins, colony stimulating factor and tumour necrosis factor on human hair follicle growth in vitro: a possible role for interleukin-1 and tumour necrosis factor-alpha in alopecia areata Br J Dermatol 135:942–948
6. Willimann B, Trьeb RM (2002) Hair pain (trichodynia): frequencyand relationship to hair loss and patient gender. Dermatology 205:374–377
7. Blumeyer A, Tosti A, Messenger A et al. Evidence-based (S3) guideline for the treatment of androgenetic alopecia in women and in men. J Dtsch Dermatol Ges 2011; 9: S1-S57.
8. Trueb R.M. et al., The Value of Dietary Supplements: Results of a Double-Blind Placebo-Controlled Study with Oral Combination of Cystine, Yeast and Pantothenic Acid. - 2005
9. Li L., Mignone J., Yang M., Matic M., Penman S., Enikolopov G., Hoffman R.M. Nestin expression in hair follicle sheath progenitor cells // Proc Natl Acad Sci. – 2003.–USA 100: 9958–9961.
   
10. К вопросу об экзогенной регуляции физиологической регенерации кожи человека. В.А. Березовский, О.В. Богомолец, Н.Н.Деркач, И.Г. Литовка, С.П. Весельский, Л.Л. Лукаш, Т.А. Рубан, Р.В. Янко - Украинский журнал дерматологии, венерологии, косметологии, №3- 2011
11. Stern R (August 2004). «Hyaluronan catabolism: a new metabolic pathway». Eur J Cell Biol 83 (7): 317-25. PMID 15503855
12. Цепколенко В, Зацерклянный А.  РЕДЕРМАЛИЗАЦИЯ с позиций ДОКАЗАТЕЛЬНОЙ МЕДИЦИНЫ //Нувель Эстетик 5 (63)/2010, стр. 39.
13. Коржов В. Сукцинат натрия // cabines ukraine / февраль 2011, стр.60-61.
14. Lee SH, Zheng Z, Kang JS et al (2015) Therapeutic efficacy of autologous platelet-rich plasma and polydeoxyribonucleotide on female pattern hair loss. Wound Repair Regen 23(1):30-6.
15. 2. Li ZJ, Choi HI, Choi DK et al (2012) Autologous platelet-rich plasma: a potential therapeutic tool for promoting hair growth. Dermatol Surg 38: 1040–6.
16. 3. Gkini MA, Kouskoukis AE, Tripsianis G, Rigopoulos D, Kouskoukis K. Study of platelet-rich plasma injections in the treatment of androgenetic alopecia through an one-year period. J Cutan Aesthet Surg. 2014 Oct-Dec;7(4):213-9.
17. Moftah N, Moftah N, Abd-Elaziz G, Ahmed N, Hamed Y, Ghannam B, Ibrahim M.
18. Mesotherapy using dutasteride-containing preparation in treatment of female pattern hair loss: photographic, morphometric and ultrustructural evaluation. J Eur Acad Dermatol Venereol. 2013 Jun;27(6):686-93.
19. 7. Levy LL, Emer JJ. Female pattern alopecia: current perspectives. Int J Womens Health. 2013 Aug 29;5:541-56.
20. Emer JJ, Stevenson ML, Markowitz O. Novel treatment of female-pattern androgenetic alopecia with injected bimatoprost 0.03% solution. J Drugs Dermatol. 2011;10(7):795–798.
21. Alexandrescu D.T., Kaufmann C.L., Dasanu C.A. The cutaneous epidermal growth factor network: can it be translated clinically to stimulate hair growth? Dermatol Online J. 2009; 15: 1.
22. Commo S., Gillard 0., Bernard B.A. The human hair follicle contains two distinct K19 positive compartments in the outer root sheath: A unifying hypothesis for stem cell reservoir? Differentiation. 2000; 66: 157-64.
23. Cotsarelis G., Sun T.-T., Lavker R.M. Label-retaining cells reside in the bulgier of piloseba- ceous unit: Implications for follicular stem cells, hair cycle and skin carcinogenesis. Cell. 1990; 61: 1329-37.
24. Danilenko D.M., Ring B.D., Yanagihara D., Benson W., Wiemann B., Starnes C.O., Pierce G.F. Keratinocyte growth factor is an important endogenous mediator of hair follicle growth development and differentiation. Normalization of the nu/nu follicular differentiation defect and amelioration of chemotherapy-induced alopecia. Am J Pathol. 1995; 147: 145-54.
    
25. Greco V., Chen T., Rendl M., Schober M., Pasolli H. A two-step mechanism for stem cell activation during hair regeneration. Cell Stem Cell. 2009; 4: 155-69.
26. Guo L, Degenstein L., Fuchs E. Keratinocyte growth factor is required for hair development but not for wound healing. Genes Develop. 1996; 10: 165-75.
27. Inui S., Itami S. Molecular basis of androgenetic alopecia: From androgen to paracrine mediators through dermal papilla. J Dermatol Sci. 2011; 61: 1-6.
28. Kim B.J., Kim S.Y., Kwon T.R., Lee Y.H., Song Y.S. Platelet-rich plasma promoting hair growth in human hair follicle dermal papilla cells associated with VEGF and VEGFR-2. J Invest Dermatol. 2013; 133: 1398.
29. Lavker R.M., Sun T.-T., Oshima H. et al. Hair follicle stem cells. J Invest Dermatol Symp Proc. 2003; 8: 28-38.
30. Li M., Marubayashi A., Nakaya Y. et al. Minoxidil-induced hair growth is mediated by adenosine in cultured dermal papilla cells: possible involvement of sulfonylurea receptor 2B as a target of minoxidil. J Invest Dermatol. 2001; 117: 1594-600.
31. Li W., Man X.Y., Li C.M., Chen J.Q., Zhou J. VEGF induces proliferation of human hair follicle dermal papilla cells through VEGFR-2-mediated activation of ERK. Exp Cell Res. 2012; 318: 1633-40.
32. Morris R.J., Potten C.S. Highly persistent label retaining cells in the hair follicles of me and their fate following induction of anagen. J Invest Dermatol. 1999; 112: 470-5.
33. Nixon A.J., Broad L., Saywell D.P., Pearson A.J. Transforming growth factor alpha immunoreacti- vity during induced hair follicle growth cycles in sheep and ferrets. J Histochem Cytochem. 1996; 4: 377-87.
34. Philpott M.P., Green M.R., Kealey T. Rat hair follicle growth in vitro. Br J Dermatol. 1992; 127: 600-7.
35. Ro B.l. Systemic growth factor treatment on the patients with androgenetic alopecia. J Invest Dermatol. 2013; 133: 1400.
36. Schmidt D., Belser E., Zulli F. The FGF7 and Noggin genes are key targets to treat hair loss. SOFWJ. 2013; 139: 18-22.
37. Tsuboi R. Growth factors and hair growth. Korean J Invest Dermatol. 1997; 2: 103-8.
38. Tsuji Y., Denda S., Soma T., Raftery L., Momoi T., Hibino T. A potential suppressor of TGF-beta delays catagen progression in hair follicles. J Invest Dermatol Symp Proc. 2003; 8(1): 65-8.
39. WangJ.M., Zhang J.T. Progress in relevant growth factors promoting the growth of hair follicle. Am J Anim Vet Sci. 2012; 7: 104-11.
40. Wilson C., Cotsarelis G., Wei Z.G. et al. Cells within the bulge region of mouse hair follicle transiently proliferate during early anagen: heterogeneity and functional differences of various hair cycles. Differentiation. 1994; 55: 127-36.
41. Xu Y., Xia W., Baker D., Zhou J., Cha H.C. et al. Receptor-type protein tyrosine phosphatase beta (RPTP-beta) directly dephosphorylates and regulates hepatocyte growth factor receptor (HGFR/Met) function. J Biol Chem. 2001; 286: 15980-8.
42. Zhao J., Harada N., Kurihara H., Nakagata N., Okajim K. Dietary isoflavone increases insulinlike growth factor-1 production, thereby promoting hair growth in mice. J Nutr Biochem. 2011; 22: 227-33.
    
43. Zimber M.P., Ziering C., Zeigler F. et al. Hair regrowth following a Wnt- and follistatin containing treatment: safety and efficacy in a first-in-man phase 1 clinical trial. J Drugs Dermatol. 2011; 10(11): 1308-12.
44. Azzena B., Mazzoleni F., Abatangelo G., Zavan B., Vindigni V. Autologous platelet-rich plasma as an adipocyte in vivo delivery system: case report. Aesthetic Plast Surg. 2008; 32(1): 155-8; discussion 159-61.
45. Betsi E.-E., Germain E., Kalbermatten D., Tremp M., Emmenegger V. Platelet-rich plasma injection is effective and safe for the treatment of alopecia. EurJ Plast Surg. 2013; 36(7): 407-12.
46. Cervelli V., Garcovich S., Bielli A., Cervelli G., etal.The effect of autologous activated platelet rich plasma (AA-PRP) injection on pattern hair loss: clinical and histomorphometric evaluation. Biomed Res Int. 2014; Article ID 760709.
47. d’Ovidio R., Roberto M. Limited effectiveness of platelet rich plasma treatment on chronic severe alopecia areata. Hair TherTransplant. 2014; 4: 116.
48. Gkini M.A., Kouskoukis A.E., Tripsianis G., Rigopoulos D., Kouskoukis K. Study of platelet-rich plasma injections in the treatment of androgenetic alopecia through an one-year period. J Cutan AesthetSurg. 2014; 7:213-9.
49. Greco J., Brandt R. The effects of autologous platelet rich plasma and various growth factors on non-transplanted miniaturized hair. HairTransplant Forum International, March-April 2009; 49-50.
50. Kakudo N., Minakata T., Mitsui T. et al. Proliferation-promoting effect of platelet-rich plasma on human adipose-derived stem cells and human dermal fibroblasts. Plast Reconstr Surg. 2008; 122(5): 1352-60.
51. Khatu S.S., More Y.E., Gokhale N.R., Chavhan D.C., Bendsure N. Platelet-rich plasma in androgenic alopecia: myth or an effective tool. J Cutan Aesthet Surg. 2014; 7(2): 107-10.
52. Kozlowska U., Blume-Peytavi U., Kodelja V. etal. Expression of vascular endothelial growth factor (VEGF) in various compartments of the human hair follicle. Arch Dermatol Res. 1998; 290(12): 661-8.
53. Kusumoto K. Proliferation-promoting effect of platelet-rich plasma on human adipose-derived stem cells and human dermal fibroblasts. Plastic Reconst Surg. 2008; 122(5): 1352-60.
54. Lachgar S., Moukadiri H., Jonca F., et al., Vascular endothelial growth factor is an autocrine growth factor for hair dermal papilla cells. J Invest Dermatol. 1996; 106(1): 17-23.
55. Li Z.J., Choi H.-l., Choi D.-K. et al. Autologous platelet-rich plasma: a potential therapeutic tool for promoting hair growth. Dermatol Surg. 2012; 38(7): 1040-6.
56. Mecklenburg L., Tobin D.J., Muller-Rover S. et al. Active hair growth (anagen) is associated with angiogenesis. J Invest Dermatol. 2000; 114(5): 909-16.
57. Schiavone G., Raskovic D., Greco J., Abeni D. Platelet-rich plasma for androgenetic alopecia: a pilot study. Dermatol Surg. 2014; 40(9): 1010-9.
58. Takikawa M., Nakamura Sh., Nakamura S. et al. Enhanced effect of platelet-rich plasma containing a new carrier on hair growth. Dermatol Surg. 2011; 37(12): 1721-9.
59. Trink A., Sorbellini E„ Bezzola P. et al. A randomized, double blind, placebo- and active-controlled, half-head study to evaluate the effect of platelet-rich plasma on alopecia areata. Br J Dermatol. 2013; 169(3): 690-4.
    
60. Uebel C.O. et al. The role of platelet plasma growth factors in male pattern baldness surgery. Plastic Reconst Surg. 2006; 118(6): 1458-66.
61. Рыжак Г. А., Королькова Т. Н., Войтон Е. В. Геронтокосметология: профилактика и коррекция возрастных изменений кожи. СПб.: ООО Коста, 2006.160 с.
62. Хавинсон В. X. Молекулярные основы пептидергической регуляции старения. СПб.: Нау^ 2011.174 с.
63. Хавинсон В. X., Кузник Б. И., Рыжак Г.А. Пептидные биорегуляторы — новый класс гер0” протекторов. Сообщение 1. Результаты экспериментальных исследований //Успехи геронтол. 2012. Т. 25, № 4. С. 696-708.
64. Хавинсон В. X., Кузник Б. И., Рыжак Г.А. Пептидные биорегуляторы — новый класс геропротекторов. Сообщение 2. Результаты клинических исследований // Успехи геронтол. 2013. Т. 26, № 1. С. 20-37.
65. Elliott, K.; Stephenson, T. J.; Messenger, A. G. Differences in hair follicle dermal papilla volume are due to extracellular matrix volume and cell number: implications for the control of hair follicle size and androgen responses. J. Invest. Dermatol. 1999, 113 (6), 873−877.
66. Messenger, A. G. The culture of dermal papilla cells from human hair follicles. Br. J. Dermatol. 1984, 110 (6), 685−689.
67. Bassukas, I. D.; Arai, A.; Schell, H.; Hornstein, O. P. Growth and cell kinetics of human hair papilla cells in vitro. An autoradiographic and flow cytometric study. Cell Proliferation 1991, 24 (4), 367−374.
68. Gamie, Z.; Tran, G. T.; Vyzas, G.; Korres, N.; Heliotis, M.; Mantalaris, A.; Tsiridis, E. Stem cells combined with bone graft substitutes in skeletal tissue engineering. Expert Opin. Biol. Ther. 2012, 12 (6), 713−729.
69. Ng, M. H.; Duski, S.; Tan, K. K.; Yusof, M. R.; Low, K. C.; Rose, I. M.; Mohamed, Z.; Bin Saim, A.; Idrus, R. B. Repair of segmental load-bearing bone defect by autologous mesenchymal stem cells and plasma-derived fibrin impregnated ceramic block results in early recovery of limb function. BioMed Res. Int. 2014, 2014, 345910.
70. Agabalyan, N. A.; Borys, B. S.; Sparks, H. D.; Boon, K.; Raharjo, E. W.; Abbasi, S.; Kallos, M. S.; Biernaskie, J. Enhanced Expansion and Sustained Inductive Function of Skin-Derived Precursor Cells in Computer-Controlled Stirred Suspension Bioreactors. Stem Cells Transl. Med. 2017, 6 (2), 434−443.
71. Murphy, W. L.; McDevitt, T. C.; Engler, A. J. Materials as stem cell regulators. Nat. Mater. 2014, 13 (6), 547−557. 
72. Celiz, A. D.; Smith, J. G.; Langer, R.; Anderson, D. G.; Winkler, D. A.; Barrett, D. A.; Davies, M. C.; Young, L. E.; Denning, C.;
73. Alexander, M. R. Materials for stem cell factories of the future. Nat. Mater. 2014, 13 (6), 570−579.
74.  Carotti D, Allegra E. An approach to chemical characterization of human placental extracts: proteins, peptides, and amino acids analyses. Physiol Chem Phys. 1981;13:129–36.  [PubMed]
75. Kong M, Park SB. Effect of human placental extract on health status in elderly Koreans. Evid Based Complement Alternat Med. 2012;2012:732915. [PMC free article][PubMed]
76. Datta P, Bhattacharyya D. Spectroscopic and chromatographic evidences of NADPH in human placental extract used as wound healer. J Pharma Biomed Anal. 2004;34:1091–8. doi: 10.1016/S0731-7085(03)00654-X.[PubMed] [Cross Ref]
77. Jash A, Kwon HK, Sahoo A, Lee CG, So JS, Kim J, et al. Topical application of porcine placenta extract inhibits the progression of experimental contact hypersensitivity. J Ethnopharmacol. 2011;133:654–62. doi: 10.1016/j.jep.2010.10.054.  [PubMed] [Cross Ref]
    
78.  Biswas TK, Auddy B, Bhattacharyya NP, Bhattacharyya S, Mukherjee B. Wound healing activity of human placental extract in rats. Acta Pharmacol Sin. 2001;22:1113–6.[PubMed]
79. Kang HS, Chung HY, Kim JY, Son BW, Jung HA, Choi JS. Inhibitory phlorotannins from the edible brown alga Ecklonia stolonifera on total reactive oxygen species (ROS) generation. Arch Pharm Res. 2004;27:194–8. doi: 10.1007/BF02980106.  [PubMed] [Cross Ref]
80. Li Y, Qian ZJ, Ryu B, Lee SH, Kim MM, Kim SK. Chemical components and its antioxidant properties in vitro: an edible marine brown alga. Ecklonia cava Bioorg Med Chem. 2009;17:1963–73. doi: 10.1016/j.bmc.2009.01.031.  [PubMed] [Cross Ref]
81.  Fukuyama Y, Kodama M, Miura I, Kinzyo Z, Mori H, Nakayama Y, et al. Anti-plasmin inhibitor. VI. Structure of phlorofucofuroeckol A, a novel phlorotannin with both dibenzo-1,4-dioxin and dibenzofuran elements, from Ecklonia kurome Okamura. Chem Pharm Bull. 1990;38:133–5. doi: 10.1248/cpb.38.133.  [PubMed][Cross Ref]
82. Ahn MJ, Yoon KD, Min SY, Lee JS, Kim JH, Kim TG, et al. Inhibition of HIV-1 reverse transcriptase and protease by phlorotannins from the brown alga Ecklonia cava. Biol Pharm Bull. 2004;27:544–7. doi: 10.1248/bpb.27.544.[PubMed] [Cross Ref]
83. 16. Han ES, Kim JW, Eom MO, Kang IH, Kang HJ, Choi JS, et al. Inhibitory effects of Ecklonia stolonifera on gene mutation on mouse lymphoma tk+/− locus in L5178Y-3.7.2C cell and bone marrow micronuclei formation in ddY mice. Environ Mutagen Carcinogen. 2000;20:104–11.
84. Kang SM, Heo SJ, Kim KN, Lee SH, Yang HM, Kim AD, et al. Molecular docking studies of a phlorotannin, dieckol isolated from Ecklonia cava with tyrosinase inhibitory activity. Bioorg Med Chem. 2012;20:311–6. doi: 10.1016/j.bmc.2011.10.078.  [PubMed] [Cross Ref]
85. 18. Jung HA, Jung HJ, Jeong HY, Kwon HJ, Ali MY, Choi JS. Phlorotannins isolated from the edible brown alga Ecklonia stolonifera exert anti-adipogenic activity on 3 T3-L1 adipocytes by downregulating C/EBPα and PPARγ Fitoterapia. 2014;92:260–9. doi: 10.1016/j.fitote.2013.12.003.  [PubMed] [Cross Ref]
86. Joe MJ, Kim SN, Choi HY, Shin WS, Park GM, Kang DW, et al. The inhibitory effects of eckol and dieckol from Ecklonia stolonifera on the expression of matrix metalloproteinase-1 in human dermal fibroblasts. Biol Pharm Bull. 2006;29:1735–9. doi: 10.1248/bpb.29.1735.[PubMed] [Cross Ref]
87. Kang MC, Kim KN, Kang SM, Yang X, Kim EA, Song CB, et al. Protective effect of dieckol isolated from Ecklonia cava against ethanol caused damage in vitro and in zebrafish model. Environ Toxicol Pharmacol. 2013;36:1217–26. doi: 10.1016/j.etap.2013.09.018.[PubMed] [Cross Ref]
88.  Mayo JC, Tan DX, Sainz RM, Natarajan M, Lopez-Burillo S, Reiter RJ. Protection against oxidative protein damage induced by metal-catalyzed reaction or alkylperoxyl radicals: comparative effects of melatonin and other antioxidants. Biochim Biophys Acta. 2003;1620:139–50. doi: 10.1016/S0304-4165(02)00527-5.  [PubMed][Cross Ref]
89. Kim YJ, Uyama H, Kobayashi S. Inhibition effects of (+)-catechin-aldehyde polycondensates on proteinases causing proteolytic degradation of extracellular matrix. Biochem Biophys Res Commun. 2004;320:256–61. doi: 10.1016/j.bbrc.2004.05.163.  [PubMed] [Cross Ref]
90. Jang SK, Yu JM, Kim ST, Kim GH, Park da W, Lee do I, et al. An Aβ42 uptake and degradation via Rg3 requires an activation of caveolin, clathrin and Aβ-degrading enzymes in microglia. Eur J Pharmacol. 2015;758:1–10. doi: 10.1016/j.ejphar.2015.03.071.  [PubMed] [Cross Ref]
91. Afanas’ev IB. Free radical mechanisms of aging processes under physiological conditions. Biogerontology. 2005;6:283–90. doi: 10.1007/s10522-005-2626-z.  [PubMed][Cross Ref]
92. 25. Harman D. Aging: a theory based on free radical and radiation chemistry. J Gerontol. 1956;11:298–300. doi: 10.1093/geronj/11.3.298.  [PubMed] [Cross Ref]
93. Alexeyev MF. Is there more to aging than mitochondrial DNA and reactive oxygen species? FEBS J. 2009;276:5768–87. doi: 10.1111/j.1742-4658.2009.07269.x. [PMC free article]  [PubMed][Cross Ref]
94. Lagouge M, Larsson NG. The role of mitochondrial DNA mutations and free radicals in disease and ageing. J Intern Med. 2013;273:529–43. doi: 10.1111/joim.12055.[PMC free article]  [PubMed] [Cross Ref]
95. Fujita S, Volpi E. Amino acids and muscle loss with aging. J Nutr. 2006;136:277–80. [PMC free article][PubMed]