Старение волосистой части головы

в соавторстве с А. Литус, Б. Литвиненко

А. Литус, Б. Литвиненко, Ю. Овчаренко. Старение волосистой части головы и ассоциированные состояния//Дерматолог. – 2016. – Том 07, №02. – с.198-203.

Кожа волосистой части головы, как и кожа других участков тела, подвержена внутренним и внешним процессам старения. Такие возрастные изменения в коже головы генетически запрограммированы и, будучи проявлением хронологического старения, считаются старением, вызываемым внутренними факторами. Те дополнительные возрастные изменения, которые обусловлены накоплением неблагоприятного воздействия окружающей среды, особенно вследствие ультрафиолетового облучения, относятся к старению, вызываемым внешними факторами. Результаты наблюдений за процессами старения кожи в целом, также могут применяться и для кожи волосистой части головы. Наличие и выраженность выпадения волос является основным фактором, определяющим степень подверженности кожи головы фотостарению, поскольку волосяной покров является эффективной природной защитой скальпа от ультрафиолетового излучения ^[1]. Эффекты старения на коже, покрытой волосами, относительно незаметны. Под волосяным покровом кожа выглядит бледной и сухой, с определенной степенью дряблости. В отличие от этого, лысеющая часть головы демонстрирует признаки фотостарения, неравномерную пигментацию, морщины, телеангиэктазии и предраковые/раковые заболевания, в том числе актинический кератоз, базальноклеточную карциному и плоскоклеточную карциному. Видимые невооруженным глазом проявления старения кожи головы наиболее отчетливы при наличии расстройств, связанных с преждевременным старением. У детей с синдромом прогерии Хатчинсона-Гилфорда наблюдаются тонкие и слегка пигментированные волосы, прогрессирует облысение. На коже появляются диспигментации и видимая сосудистая сеть. Аналогичные изменения наблюдаются при появлении симптомов прогерии у взрослых (Синдром Вернера): поредение волос, седина, складчатость кожи, старение лица и появление кожных злокачественных образований ^[2].

Влияние ультрафиолетового излучения на рост волос и состояние кожи волосистой части головы

Последствия продолжительного воздействия ультрафиолетового излучения (УФИ) на незащищенную кожу – в основном фотокарциногенез и «солнечный эластоз» – изучены в достаточной степени, при этом влияние УФ-лучей на динамику андрогенетической алопеции (АГА), как правило, не принимается во внимание. Однако некоторые клинические и морфологические наблюдения, а также теоретические соображения предполагают негативное воздействие УФИ.

Общепризнанно фоточувствительными дерматозами с локализацией на волосистой части головы, по существу, считают только эндогенную экзему, усугубленную воздействием солнечного света, дерматомиозит и кожную форму красной волчанки. Иногда о неспецифическом ухудше- нии состояния, в том числе и волосистой части головы, после пребывания на солнце сообщают пациенты с атопическим и себорейным дерматитом, при этом такое состояние иногда сложно дифференцировать от обострения зуда вследствие потливости из-за высокой температуры.

И если красная волчанка это хорошо известное заболевание, характеризующееся светочувствительностью, которое часто сопровождается очагами поражения на волосистой части головы, локализация дерматомиозита на голове часто упускается из виду или ошибочно диагностируется.

Кроме того, аналогично пациентам с красной волчанкой, у пациентов с дерматомиозитом зафиксировано значительное уменьшение минимальной эритемной дозы (МЭД) ультрафиолетового излучения по сравнению со здоровой группой контроля. Воспаление на волосистой части головы может привести к потере волос ^[3,4,5,6,7].

Камачо (Camacho) и др. сообщили о специфическом типе телоген эффлувиума, спровоцированном солнечным ожогом волосистой части головы через 3-4 месяца ношения прически, которая не закрывала отдельные участки головы во время длительного пребывания на солнце. Клиническими признаками стали также: фронтовертикальное выпадение волос, трихограмма, выявившая увеличение доли телогенных и дистрофических волос. Патомеханизм этого типа телогенного выпадения волос не установлен. Высказывалось предположение, что колонки клеток в волосяном стержне исполняют роль типичной эффективной волоконно-оптической системы, передающей ультрафиолетовый свет вниз к волосяному фолликулу. С точки зрения морфологии кератиноциты в волосяном стержне расположены сжатыми продольными столбцами, напоминающими коаксиальные пучки коммерческих волоконно-оптических кабелей. Таким образом, фолликулярные меланоциты волос, находящиеся в районе матрикса, могут выполнять функцию био-датчиков УФ-лучей и реагировать на световые входящие сигналы. Можно также предположить, что в зависимости от степени воздействия, УФИ может вызвать фотоповреждение на этом участке, которое приведет к телогенному выпадению волос ^[8].

В коже, хронически подвергающейся воздействию ультрафиолетового света, классическими гистологическими изменениями являются дермальный эластоз и отложение утолщенных деградированных коллагеновых и эластических волокон. Эти изменения наблюдались при обследовании 140 мужчин с АГА и у 50 мужчин, не подверженных АГА. Обследование показало, что кожа лысеющей части головы характеризовалась утолщением дермы, главным образом из-за повышенного уровня солнечного эластоза ^[9]. Это исследование также показало, что солнечный эластоз предшествует возникновению АГА, а это означает, что волосы на голове не обеспечивают полноценной защиты от воздействия УФ-излучения. Другие особенности старения, которые могут также наблюдаться на коже головы, подверженной воздействию УФ-лучей, включают в себя заметное изменение толщины и плотности эпидермиса, неравномерное распределение меланоцитов и увеличение воспалительных клеток в коже ^[10,11].

Внутреннее старение кожи также зависит от окислительного стресса, вызываемого протекающими непрерывными клеточными механизмами, генерирующими активные формы кислорода (АФК), в том числе супероксид аниона, пероксид и синглетный кислород. На примере культивируемых фибробластов доказано, что увеличение уровня АФК ведет к старению ^[12]. Многочисленные механизмы, в которых эти частицы приводят к апоптозу, включают в себя накопление повреждений в ДНК, перокисление мембран, видоизменения карбонилов и потери сульфгидрильных групп белков. В коже головы седеющего человека анагенные волосяные фолликулы демонстрируют признаки окислительного стресса и апоптоза при иммуногистохимическом анализе и в культуре клеток. Меланоцитарный апоптоз также увеличивался под воздействием дополнительного экзогенного окислительного стресса ^[13]. Выделение АФК в результате УФ- облучения непосредственно вызываволос, находящиеся в районе матрикса, могут выполнять функцию био-датчиков УФ-лучей и реагировать на световые входящие сигналы. Можно также предположить, что в зависимости от степени воздействия, УФИ может вызвать фотоповреждение на этом участке, которое приведет к телогенному выпадению волос ^[8]. В коже, хронически подвергающейся воздействию ультрафиолетового света, классическими гистологическими изменениями являются дермальный эластоз и отложение утолщенных деградированных коллагеновых и эластических волокон. Эти изменения наблюдались при обследовании 140 мужчин с АГА и у 50 мужчин, не подверженных АГА. Обследование показало, что кожа лысеющей части головы характеризовалась утолщением дермы, главным образом из-за повышенного уровня солнечного эластоза ^[9]. Это исследование также показало, что солнечный эластоз предшествует возникновению АГА, а это означает, что волосы на голове не обеспечивают полноценной защиты от воздействия УФ-излучения. Другие особенности старения, которые могут также наблюдаться на коже головы, подверженной воздействию УФ-лучей, включают в себя заметное изменение толщины и плотности эпидермиса, неравномерное распределение меланоцитов и увеличение воспалительных клеток в коже ^[10,11]. Внутреннее старение кожи также зависит от окислительного стресса, вызываемого протекающими непрерывными клеточными механизмами, генерирующими активные формы кислорода (АФК), в том числе супероксид аниона, пероксид и синглетный кислород. На примере культивируемых фибробластов доказано, что увеличение уровня АФК ведет к старению ^[12]. Многочисленные механизмы, в которых эти частицы приводят к апоптозу, включают в себя накопление повреждений в ДНК, перокисление мембран, видоизменения карбонилов и потери сульфгидрильных групп белков. В коже головы седеющего человека анагенные волосяные фолликулы демонстрируют признаки окислительного стресса и апоптоза при иммуногистохимическом анализе и в культуре клеток. Меланоцитарный апоптоз также увеличивался под воздействием дополнительного экзогенного окислительного стресса ^[13]. Выделение АФК в результате УФ- облучения непосредственно вызывает оксидативное повреждение белков верхних слоев кожи. Некоторые амино-кислоты, например, тирозин, аргинин, цистеин, метионин, пролин и треонин, восприимчивы к окислительному повреждению. Структуры кожных коллагенов и эластина повреждаются путем образования поперечных межмолекулярных связей, возникающих при УФ- облучении. Такое окисление кожных белков может привести к потере белковых функций, утрате или появлению ферментативной активности, и увеличению или снижению восприимчивости к деградации ^[14]. Известно также, что ультрафиолетовое облучение вызывает фотостарение через генетические механизмы и повреждение ДНК. Митохондриальная ДНК подвергается процессу «общей делеции» - удаления 4977 пар нуклеотидов, который наблюдается во многих тканях с возрастом. Исследование участков кожи, защищенных от солнца, показало, что повторяющиеся сеансы УФ-облучения в течение 2-х недель до 40% увеличивают дермальную митохондриальную общую делецию, и этот эффект, как представляется, сохраняется в большинстве случаев даже, после прекращения воздействия УФ. В некоторых случаях размер такой общей делеции увеличивается в 32 раза после 16 месяцев ^[15]. Действительно, при исследовании биоптатов кожи головы, взятых в различные периоды времени, было установлено, что частота возникновения делеций митохондриальной ДНК волосяных фолликулов увеличивается с возрастом. Лица с седеющими волосами также характеризуются более высоким уровнем делеции митохондриальной ДНК, что указывает на аналогичные процессы, происходящие в коже головы ^[16]. Кроме того, воспалительная реакция, по-видимому, является важной частью фотостарения. Ультрафиолетовое облучение активирует фактор транскрипции NF-kB, который индуцирует экспрессию провоспалитель- ных цитокинов, включая интерлейкин-1 (IL-1), интерлейкин-6 (IL-6), фактор роста сосудистого эндотелия (VEGF), TNF-α и молекулы адгезии. Эти цитокины, затем дают положительную обратную связь, что приводит к порочному кругу, который усиливает воздействие УФ-излучения ^[17].

Рис. 1 Распространённый актинический кератоз кожи скальпа

Поле канцеризации облысевшей волосистой части головы

Диапазон ультрафиолетового излучения, доходящий до поверхности Земли, составляет приблизительно 290-400 нм. УФ-лучи спектра В (290-315 нм) достигают лишь верхнего слоя дермы, тогда как степень проникновения УФ-лучей спектра А (315-400 нм) увеличивается с длиной волны. Фотокарциногенез и солнечный эластоз – два наиболее серьезных хронических результата действия ультрафиолетового излучения на кожу и облысевшую волосистую часть головы. Механизмы вовлечения ультра-фиолетового излучения в развитие рака кожи разнообразны и представляют собой многоэтапный процесс, включающий изменения в структуре ДНК, являющиеся следствием образования пуриновых фотопродуктов, фотогидратов цитозина, одиночных разрывов спирали ДНК и сестринского хроматидного обмена, а также действием активных форм кислорода, вырабатываемых во время воздействия ультрафиолетового излучения на клетки. Теоретически, любое изменение, способное вызвать мутации в специфических генах-мишенях, может способствовать канцерогенезу, поскольку существует тесная корреляция между мутацией и трансформацией под действием УФИ. Недавно были идентифицированы специфические контролирующие клеточный рост гены, которые могут быть вовлечены в фотокарциногенез. Кроме того, ультрафиолетовое излучение вызывает сбои в работе механизмов иммунологического надзора, которые в конечном итоге способствуют выживанию и прогрессирующему росту злокачественных новообразований, обусловленных воздействием УФИ. Наконец, было обнаружено, что активность теломеразы играет решающую роль в иммортализации человеческих клеток. Активность теломеразы фиксируется в извлеченных волосяных фолликулах, что связано с наличием стволовых клеток в фолликуле, а также в значительной доле опухолей кожи. Доказательства связанной с УФИ активацией теломеразы в коже человека являются дополнительным подтверждением вовлечения в фотокарциногенез кожи процесса активации теломеразы ^[18].

Актинический кератоз

Актинический кератоз (АК) многие исследователи относят к поверхностным эпителиальным опухолям, так называемому раку "in situ", возникающим в результате хронического воздействия УФИ, как правило, на открытых воздействию солнечных лучей участках тела людей среднего и пожилого возраста, в том числе на редеющих или лысых участках волосистой части головы.

Клиническая картина актинического кератоза (АК) была описана Freudenthal в 1926 году. В 1958 году Pinkus впервые стал использовать в своих работах термин «актинический кератоз». Поскольку хроническое УФ-облучение сопровождается пролиферацией атипичных кератиноцитов в базальном слое эпидермиса, АК также называется плосклеточным раком in situ (ПКРК in-situ). Существует проблема определения четкого процента злокачественной трансформации и невозможности отличить АК от ПКРК in-situ без патогистологического исследования в большинстве случаев. Поэтому любой подозрительно выглядящий очаг требует проведения биопсии и последующего лечения.

Актинический кератоз проявляется в виде бляшки (от телесного до красноватого цвета) с нечеткими границами и сухой плотно прилегающей коркой ( Рис. 1). Наличие часто множественных очагов актинического кератоза волосистой части головы, как правило, не сопровождается выраженными симптомами, однако может отмечаться незначительная локальная болезненная чувствительность. Нередко множественные сливающиеся очаги на центральном теменном участке, пораженном андрогенетической алопецией, могут ошибочно приниматься за рефрактерную форму себорейной экземы волосистой части головы.

Широкий диапазон клинических и морфологических изменений, которые могут быть одномоментно представлены в пределах «поля канцеризации», представляет серьезную диагностическую проблему, так как очень сложно клинически отличить начальные проявления АК от ПКРК в начальной стадии развития.

АК преимущественно встречается у пациентов с бледным цветом кожи, голубыми глазами и рыжими волосами (типы кожи по Фитцпатрику I/II). Риск развития АК значительно возрастает (на 40%) у пациентов, которые легко получают солнечные ожоги в отличие от людей с темными волосами и карими глазами ^[19]. Среди европейцев в возрасте старше 40 лет распространенность данного заболевания достигает 6—15%. Мужчины в большей степени подвержены АК по сравнению с женщинами. С возрастом риск заболевания увеличивается: в 60 лет — на 20%, а в 70 лет — на 52% ^[20]. Таким образом, за последние 10 лет отмечается значительное увеличение больных с АК ^[21]. Причиной этого являются демографические изменения среди большинства пожилых людей. Люди, работающие на открытом воздухе, получают высокие дозы УФ и демонстрируют большую подверженность заболеванию АК по сравнению с офисными работниками ^[22]. К другим факторам риска развития АК относятся трансплантация органов и/или хроническая иммуносупрессия. После 20 лет иммуносупрессии риск появления АК составляет 40—60% с высокой вероятностью к злокачественной трансформации в плоскоклеточную карциному ^[23]. Распространенность АК связана с хроническим воздействием УФ-света, особенно ультрафиолетовых лучей спектра В. УФ -излучение приводит к мутациям в антионкогене TP53. Этот ген локализован в локусе хромосомы 17p13.1, кодирующей белок р53. р53 — важный регулятор клеточного цикла, который индуцируетапоптоз мутантных клеток. УФ- излучение вызывает типичную замену цитидина на тимидин в TP53. Это приводит к инактивации TP53, что сопровождается неконтролируемой пролиферацией генетически нестабильных кератиноцитов и развитием АК ^[24].

Клинически АК представлен множеством форм, к которым относят: классическую непигментную форму, гипертрофическую форму, кожный рог, пролиферативную форму, пигментную форму, актинический хейлит.

Клинически сложно, а в большинстве случаев невозможно определить риск развития ПКРК кожи из отдельного очага АК. Quaedvlieg et al. провели анализ основных клинических признаков злокачественной трансформации и выделили основные клинические критерии, которые были объединены в аббревиатуру “IDRBEU” (I – Induration/ Inflammation, D – Diameter > 1 cm, R – Rapid Enlargement, B – Bleeding, E – Erythema, U – Ulceration). Мы предлагаем адаптацию данной аббревиатуры в виде легко запоминающегося мнемонического правила “ПИРАНЬЯ” (П - покраснение/эритема, И - инфильтрат/уплотнение, Р - размер более 1 см, А - агрессивный рост, Н - непроизвольное кровотечение, Я – язва). На наш взгляд, данное правило ассоциируется с опасностью трансформации очага АК в ПКРК и может применяться как в условиях клиники, так и во время проведения целевых программ скрининга и профилактики рака кожи среди населения.

Дерматоскопические критерии для типичного непигментированного очага АК включают: красную псевдосеть, расширенные фолликулярные устья, часто заполненные кератиновыми пробками и окруженные белесоватым ореолом (гало), что создает подобие мишенеподобных структур. Вместе, данные признаки принято характеризовать «клубничным» паттерном, напоминающим поверхность клубники. При наличии гипертрофической формы АК появляются крупные бесструктурные участки белого или желтого цвета, которые соответствуют участкам выраженного гиперкератоза.

Гистологическая картина характеризуется паракератозом. Эпидермис может быть акантотичен или атрофичен. В нижних слоях эпидермиса обнаруживаются атипичные плеоморфные кератиноциты с крупными ядрами и небольшим количеством цитоплазмы. В процессе развития АК количество атипичных кератиноцитов увеличивается на протяжении всего эпидермиса. Также наблюдаются фигуры митоза, дискератотичные клетки. Встречаются также солнечный эластоз, иногда — инфильтрация лимфоцитами. Существует несколько гистологических вариантов АК: пигментированный, акантолитический, бовеноидный, лихеноидный и гипертрофический. Также, различают 3 гистологических стадии прогрессирования АК. При разрушении базальной мембраны атипичными кератиноцитами АК трансформируется в инвазивный плоскоклеточный рак.

Наружные методы лечения включают крем 5-фторурацила (5, 1, 0,5%), крем имиквимод (5 и 3,75%), комбинацию геля диклофенака натрия 3% и геля с 2,5% содержанием гиалуроновой кислоты, гель ингенол мебутата (0,05 и 0,015%) и криотерапию. Процедурой для лечения «поля канцеризации» является фотодинамическая терапия аминолевулиновой кислотой.

На фоне увеличения распространенности актинического кератоза в мире, учитывая более глубокое понимание патофизиологии, лежащей в основе развития актинического кератоза в плоскоклеточную карциному кожи, необходимо ориентироваться на применение лечебных препаратов и процедурных методов, направленных на лечение всего «поля канцеризации» ^{[25,26,27,28]}.

Рис. 2 Эрозивный пустулезный дерматоз волосистой части головы

Эрозивный пустулезный дерматоз волосистой части головы

Эрозивный пустулезный дерматоз волосистой части головы является специфическим расстройством, характерным для лысеющего скальпа. Впервые эрозивный пустулезный дерматоз волосистой части головы описал Бертон (Burton), а впоследствии Пай (Pye), Пичи (Peachey) и Бертон выделили его как уникальную нозологическую единицу, вызывающую масштабное хроническое образование пустул, локализованных на волосистой части головы у лиц пожилого возраста и приводящих к эрозии и рубцовой алопеции ( Рис. 2).

Распространенность случаев предшествующей местной травмы дает веские основания предполагать, что повреждения волосистой части головы могут играть важную роль в активизации эрозивно-пустулезного дерматоза волосистой части головы у предрасположенных к нему пожилых людей с атрофическими изменениями кожи головы, обусловленными, в частности, длительным воздействия УФИ на участки АГА ^[29,30,31].

Причина образования пустул не установлена, а гистологические признаки неспецифичны. Наблюдается слабая реакция на антибиотики, эффективным является применение топических сильнодействующих стеооидов, что предположительно говорит о воспалительной, а не инфекционной этиологии. Развитие состояния провоцирует ушиб, порез, солнечный ожог с волдырем, опоясывающий лишай, имплантация синтетических волокон, краниотомия и трансплантация кожи волосистой части головы, оно также может возникать после лечения солнечного кератоза кремом фторурацила 5%, криотерапии и наружного применения третиноина, а также щадящей лучевой терапии ^{[32,33,34,35,36]}.

Гистологические изменения являются неспецифическими. Наблюдаются хронические воспалительные инфильтраты с лимфоцитами, плазматическими клетками, нейтрофилами и гигантскими клетками. Дерма, как правило, утончена. Биопсия, взятая по краю эрозии, показывает атрофические изменения эпидермиса. Количество волосяных фолликулов снижено, причем иногда с признаками фиброза ^[37].

Ответ на лечение варьируется: наилучшая реакция зафиксирована на применение топических сильнодействующих стероидов и согласно полученным недавно данным на применение топического 0,1% такролимуса. Единичные сообщения описывают частичный ответ на нимесулид (феноксиметан-сульфонанилид), который угнетает функциональную активность гранулоцитов человека. Из-за сообщений о неопластических изменениях рекомендуется длительный период последующего наблюдения ^[38].

Таким образом, при замедленном заживлении ран после лечения актинических кератозов волосистой части головы необходимо предположить возможность развития эрозивного пустулезного дерматоза волосистой части головы.

Фотозащита

Поскольку все эти заболевания волосистой части головы характеризуются общим признаком: они вызваны или усугубляются под воздействием солнечного света, было высказано предложение, необходимости оптимальной защиты от фотоповреждения.

Повсеместно применяемые наносимые наружно химические вещества, действующие как защитный барьер от солнечных лучей, являются наиболее удобным средством, защищающим лишенную волосяного покрова кожу от острых (солнечный ожог) и хронических патологических эффектов ультра-фиолетового излучения. Их использование на волосистой части головы (за исключением полного облысения головы) из косметических соображений является проблематичным. И хотя наилучшим способом защитить кожу головы от ультрафиолетового излучения является ношение головного убора, не для всех пациентов они удобны или приемлемым для этой цели.

Несмотря на тщательное изучение вопроса защиты волос от фотостарения, данных о фотозащите волосистой части головы нет. Было обнаружено, что защитными свойствами обладают красители для волос; экспериментальная работа показывает, что циннамидопропилтримониум хлорид, кватернизированный УФ- поглотитель, входящий в состав шампуня, обеспечивает фотозащиту волос при одновременном их кондиционировании. Также в качестве новых носителей УФ-блокаторов были разработаны твердые липидные наночастицы, которые могут использоваться как на коже, так и на волосах, при этом они сами обеспечивают дополнительную фотозащиту путем отражения и рассеивания УФ- излучения ^{[39, 40]}.

Наконец, главным вопросом недавнего исследования стала системная фото-защита и возможность решения некоторых проблем, связанных с наружным применением солнцезащитных средств. Доклинические исследования показали фотозащитные свойства добавок антиоксидантов, в частности бета-каротина (провитамина А), α-токоферола (вита- мин Е) и L-аскорбата (витамин С). Тем не менее, клинические доказательства, что эти вещества предупреждают, задерживают или замедляют повреждение кожи солнечными лучами, еще предстоит найти. То же относится и к топическому мелатонину, который согласно данным дозозависимым способом блокирует развитие эритемы под воздействием УФ-излучения и появление активных форм кислорода. Тем не менее, эти результаты говорят о вероятной целесообразности комбинирования этих соединений с известными солнцезащитными средствами в целях максимального увеличения защиты от фотоповреждения ^{[41,42,43,44,45]}.

Литература

1.  Draelos ZD (2000) The biology of hair care. Dermatol Clin 18:651–658
2.  Nehlin JO, Skovgaard GL, Bohr VA (2000) The Werner syndrome. A model for the study of human aging. Ann N Y Acad Sci 908:167–179
3.  Dourmishev L, Meffert H, Piazena H (2004) Dermatomyositis: comparative studies of cutaneous photosensitivity in lupus erythematosus and normal subjects. Photodermatol Photoimmunol Photomed 20:230–234
4.  Sulica VI, Kao GF (1988) Squamous cell carcinoma of the scalp arising in lesions of discoid lupus erythematosus. Am J Dermatopathol 10:137–141
5.  Kasteler JS, Callen JP (1994) Scalp involvement in dermatomyositis. Often overlooked or misdiagnosed. JAMA 272:1939–1941
6.  Kligman AM (1979) Perspectives and problems in cutaneous gerontology. J Invest Dermatol 73:39–46
7.  Lehmann P, Holzle E, Kind P, Goerz G, Plewig G (1990) Experimental reproduction of skin lesions in lupus erythematosus by UVA and UVB radiation. J Am Acad Dermatol 22:181–187
8.  Camacho F, Moreno JC, Garcia-Hernández MJ (1996) Telogen alopecia from UV rays. Arch Dermatol 132:1398–1399
9.  Sperling LC, Lupton GP (1995) Histopathology of nonscarring alopecia. J Cutan Pathol:97–114
10.  Trüeb RM (2003) Is androgenetic alopecia a photoaggravated dermatosis? Dermatology 207:343–348
11.  Piérard-Franchimont C, Uhoda I, Saint-Léger D, Piérard GE (2002) Androgenetic alopecia and stressinduced premature senescence by cumulative ultraviolet light exposure. Exog Dermatol 1:203– 206
12.  Chen QM, Liu J, Merrett JB (2000) Apoptosis or senescence-like growth arrest: influence of cell- cycle position, p53, p21 and bax in H2O2 response of normal human fibroblasts. Biochem J 347:543– 54116
13.  Arck PC, Overall R, Spatz K et al (2006) Towards a “free radical theory of graying”: melanocyte apoptosis in the aging human hair follicle is an indicator of oxidative stress induced tissue damage. Faseb J 20:1567–1569
14. Yaar M, Gilchrest BA (2007) Photoageing: mechanism, prevention and therapy. Br J Dermatol 157:51–58
15.  Berneburg M, Plettenberg H, Medve-Konig K et al (2004) Induction of the photoaging-associated mitochondrial common deletion in vivo in normal human skin. J Invest Dermatol 122:1277–1283
16.  Kao SH, Liu CS, Wang SY et al (1997) Ageing- associated large-scale deletions of mitochondrial DNA in human hair follicles. Biochem Mol Biol Int 42:285–298
17. Yamamoto Y, Gaynor RB (2001) Therapeutic potential of inhibition of the NF-kappaB pathway in the treatment of inflammation and cancer. J Clin Invest 107:135–142
18.  Ueda M, Ouhtit A, Bito T, Nakazawa K, Lübbe J, Ichihashi M, Yamasaki H, Nakazawa H (1997) Evidence for UV-associated activation of telomerase in human skin. Cancer Res 57:370–374
19. Traianou A., Ulrich M., Apalla Z. et al. (2012) Risk factors for actinic keratosis in eight European centers: a case-control study. Br J Dermatol; 167 (Suppl 2): 36—42
20.  Memon A.A., Tomenson J.A., Bothwell J. et al. Prevalence of solar damage and actinic keratosis in a Merseyside population. Br J Dermatol 2000; 142: 1154—9
21.  Schaefer I., Augustin M., Spehr C. et al. Prevalenceand risk factors of keratoses in Germany — analysis of multisource data. J Eur Acad Dermatol Venereol 2013; 28: 309—134
22.   Hensen P., Müller M.L., Haschemi R. et al. Predisposing factors of actinic keratosis in a North- West German population. Eur J Dermatol 2009; 19: 345—54
23.  Ulrich C., Schmook T., Nindl I. et al. Cutaneous precancers in organ transplant recipients: an old enemy in a new surrounding. Br J Dermatol 2003; 149(Suppl 2): 40—2
24.  Babilas P., Landthaler M., Szeimies R.M. Actinic keratoses. Hautarzt 2003; 54: 551—62
25.  Cantisani C, De Gado F, Ulrich M, Bottoni U, Iacobellis F, Richetta AG, Calvieri S (2013) Actinic keratosis: review of the literature and new patents. Recent Pat Inflamm Allergy Drug Discov 7:168–175
26. Quatresooz P, Xhaufl aire-Uhoda E, Piérard- Franchimont C, Piérard GE (2009) Epidermal fi eld carcinogenesis in bald-headed: an attempt at fi netuning early noninvasive detection. Oncol Rep 21:1313–1316
27.  Stockfl eth E (2012) The paradigm shift in treating actinic keratosis: a comprehensive strategy. J Drugs Dermatol 11:1462–1467
28.   Vatve M, Ortonne JP, Birch-Machin MA, Gupta G (2007) Management of field change in actinic keratosis. Br J Dermatol 157(Suppl 2):21–24
29.  Burton JL, Peachey RDG, Pye RJ (1988) Erosive pustular dermatosis of the scalp – a definition. Br J Dermatol 119:411
30.  Pye RJ, Peachey RDG, Burton JL (1979) Erosive pustular dermatosis of the scalp. Br J Dermatol 100:559–566
31.  Ena P, Lissia M, Doneddu GME, Campus GV (1997) Erosive pustular dermatosis of the scalp in skin grafts: report of three cases. Dermatology 194:80– 84
32.  Grattan CEH, Peachu RD, Boon A (1988) Evidence for a role of local trauma in the pathogenesis of erosive pustular dermatosis of the scalp. Clin Exp Dermatol 13:7–10
33.  Laffi tte E, Panizzon RG, Saurat JH (2004) Delayed wound healing on the scalp following treatment of actinic keratoses: erosive pustular dermatosis of the scalp. Dermatol Surg 30:1610
34.  Trüeb RM, Krasovec M (1999) Erosive pustular dermatosis of the scalp following radiation therapy for solar keratoses. Br J Dermatol 141:763–765
35.  Lovell CR, Harmann RM, Bradfi eld JW (1980) Cutaneous carcinoma arising in erosive pustular dermatosis of the scalp. Br J Dermatol 102:325–328
36.  Rongioletti F, Delmonte S et al (1999) Erosive pustular dermatosis of the scalp following cryotherapy and topical tretinoin for actinic keratoses. Clin Exp Dermatol 24:499–500
37. Caputo R, Veraldi S (1993) Erosive pustular dermatosis of the scalp. J Am Acad Dermatol 28:96–98. Laffi tte E, Kaya G, Piguet V, Saurat JH (2003) Erosive pustular dermatosis of the scalp: treatment with topical tacrolimus. Arch Dermatol 139:712–714
38.  Pande CM, Albrecht L, Yang B (2001) Hair photoprotection by dyes. J Cosmet Sci 52:377–389
39.  Wissing SA, Muller RH (2001) Solid lipid nanoparticles (SLN) – a novel carrier for UV blockers. Pharmazie 56:783–786
40.  Bangha E, Elsner P, Kistler GS (1996) Suppression of UV-induced erythema by topical treatment with melatonin (N-acetyl-5-methoxytryptamine). Arch Dermatol Res 288:522–526
41.  Fischer TW, Scholz G, Knoll B et al (2001) Melatonin reduces UV-induced reactive oxygen species in a dose-dependent manner in IL-3-stimulated leukocytes. J Pineal Res 31:] 39–45
42.  Gao T, Bedell A (2001) Ultraviolet damage on natural gray hair and its photoprotection. J Cosmet Sci 52:103–118
43. Iyengar B (1998) The hair follicle: a specialized UV receptor in the human skin? Biol Signals Recept 7:188–194
44.  Starcher B, Pierce R, Hinek A (1999) UVB irradiation stimulates deposition of new elastic fibers by modifi ed epithelial cells surrounding the hair follicles and sebaceous glands in mice. J Invest Dermatol 112:450–455